***
Ты очень гармонична в соединении тату и винтажных женственных образов. Меняется ли со временем ощущение от рисунков на теле? Хотелось бы что‐то добавить или изменить сегодня?
Ох, как меня хейтят за мои татуировки. Ни за что в жизни я так не получала, как за них.
Я рисовала с тех пор, сколько себя помню; у меня три художественных образования. Благодаря татуировкам я заработала свои первые серьёзные деньги: у меня были мои первые путешествия, красивые вещи, хорошее жильё — всё благодаря этой профессии. Я работала тату‐мастером практически семь лет, обучала других, делала татуировки людям. Люди делали татуировки в память о домашних питомцах, родителях, важных моментах; кто‐то переживал страшные вещи, и татуировка помогала им становиться сильнее.
В России есть культура тюремной татуировки, но татуировки были и у Николая II и других царских семей. Я не отношусь к татуировкам как к чему‐то плохому; люди, у которых даже лица забиты, кисти, шея, глаза — у этих людей очень доброе сердце; как раньше байкеров все боялись, а сколько эти бородатые дядьки делают, помогают детским садам и пожилым людям. Важно не делать выводов по внешности, а посмотреть внутрь: можно быть одетым с иголочки, а внутри быть гнилым; от того, что ты сделал татуировку, ты не стал человеком с низкой социальной ответственностью.
На сегодняшний день я бы не добавляла рисунков: их уже достаточно. Может быть, я бы убрала какие‐то тату с видных мест, например, с руки, но не готова сводить их. Татуировки мне не мешают в жизни, я о них забываю; я не ношу открытую одежду; это скорее аксессуар, который не всегда нужно показывать. Тату — это характер: когда я вижу взрослую интеллигентную женщину с рисунком, я понимаю, что эта женщина смелая и что у неё характер. Дай Боже каждому!